В одном из залов Исторического музея в Москве висит портрет седобородого старца в дорогом костюме. По-хозяйски разместившись в интерьере, наполненном предметами роскоши и бухгалтерскими книгами, старец направляет тяжёлый, пристальный взгляд на зрителя. Пишут, что Валентин Серов, который за работой над этой картиной провёл с фабрикантом Алексеем Ивановичем Абрикосовым многие часы, узнал его как крайне сурового, жёсткого и не слишком учтивого человека — и отразил именно это в густых красках.
Переместившись в Третьяковскую галерею, ко второму портрету Абрикосова, мы увидим тот же бесстрастный и проницательный взгляд, изображённый другим художником — учеником Серова Михаилом Шемякиным. Здесь тоже можно заподозрить искажение: возможно, сыграло роль родство — Шемякину Абрикосов был строгим родным дедом. Но в пользу того, что оба художника не соврали, говорят и фотографии, и воспоминания родных, и просто сам факт того, что этот человек своими руками создал огромную корпорацию. Нет, Алексей Иванович, скорее всего, не был ни приятным собеседником, ни душевным человеком с тонкой натурой: то, что удалось ему в жизни, достигается благодаря совсем другим качествам.
Переместившись в Третьяковскую галерею, ко второму портрету Абрикосова, мы увидим тот же бесстрастный и проницательный взгляд, изображённый другим художником — учеником Серова Михаилом Шемякиным. Здесь тоже можно заподозрить искажение: возможно, сыграло роль родство — Шемякину Абрикосов был строгим родным дедом. Но в пользу того, что оба художника не соврали, говорят и фотографии, и воспоминания родных, и просто сам факт того, что этот человек своими руками создал огромную корпорацию. Нет, Алексей Иванович, скорее всего, не был ни приятным собеседником, ни душевным человеком с тонкой натурой: то, что удалось ему в жизни, достигается благодаря совсем другим качествам.
Фамилию, полученную Алексеем при рождении, его дед Степан придумал себе сам. Одарённый и работящий крепостной крестьянин сделал небольшое состояние, работая кондитером у барыни, выкупил себя, женился и в 1810-х переехал в Москву, чтобы начать своё дело. Сначала он взял фамилию жены — она была из вольных — но потом, когда стал выпускать собственную продукцию, назвался Абрикосовым. По законам того времени каждый производитель должен был отвечать за качество своим именем, помещая его на упаковку. Среди карамелей, конфектов и мармеладов, которые производила семейная артель Степана, особый успех у москвичей имел «абрикосовый пат» — пастила из абрикосового теста. Она и дала говорящую фамилию новорожденной купеческой династии — правда, поначалу её иногда писали как «Обрекосов».
Успешно продолжить отцовское дело — в то время почти безальтернативная жизненная перспектива для мужчины вне зависимости от сословия. Купеческие сыновья — а именно купцами 3-й гильдии числились Абрикосовы в начале века — поступали в Практическую академию коммерческих наук, где учились торговому делу. Это стоило немалых денег, так что когда под управлением Ивана Абрикосова семейное предприятие разорилось, его сыну Алексею пришлось бросить учёбу и в 12-летнем возрасте переходить к практике. Его устроили в лавку колониальных товаров к немцу Хофманну — сначала посыльным; но мальчик схватывал на лету, и постепенно ему стали доверять бухгалтерские дела.
Успешно продолжить отцовское дело — в то время почти безальтернативная жизненная перспектива для мужчины вне зависимости от сословия. Купеческие сыновья — а именно купцами 3-й гильдии числились Абрикосовы в начале века — поступали в Практическую академию коммерческих наук, где учились торговому делу. Это стоило немалых денег, так что когда под управлением Ивана Абрикосова семейное предприятие разорилось, его сыну Алексею пришлось бросить учёбу и в 12-летнем возрасте переходить к практике. Его устроили в лавку колониальных товаров к немцу Хофманну — сначала посыльным; но мальчик схватывал на лету, и постепенно ему стали доверять бухгалтерские дела.
Лавочник-немец стал его наставником. Как свидетельствовали потомки, работа на Хофманна помогла юноше развить врождённую деловую хватку и тщательность в работе, а также внушила уважение к лютеранам: Абрикосов до конца жизни почитал протестантскую трудовую этику и, видимо, выработал собственный, православный сорт подобного отношения к делам — а ещё отлично выучил немецкий язык, на котором потом всю жизнь свободно читал.
Семейные дела Алексей взял на себя ещё юношей, в 18 лет, а в 24 остался сиротой — скончался его отец. Абрикосовское предприятие он развивал параллельно с работой на Хофманна, у которого стал главным бухгалтером, и делал это вполне успешно: вернул потерянный отцом и дядей гильдейский купеческий статус, возродил дедовские рецепты, торговал одновременно по нескольким направлениям, не ограничиваясь сладостями.
Семейные дела Алексей взял на себя ещё юношей, в 18 лет, а в 24 остался сиротой — скончался его отец. Абрикосовское предприятие он развивал параллельно с работой на Хофманна, у которого стал главным бухгалтером, и делал это вполне успешно: вернул потерянный отцом и дядей гильдейский купеческий статус, возродил дедовские рецепты, торговал одновременно по нескольким направлениям, не ограничиваясь сладостями.
Удача, может быть, сопутствует смелым, но в этом случае она сопутствовала целеустремлённым: впечатлившись успехами молодого предпринимателя, крупный фабрикант Мусатов выдал за него свою дочь Агриппину. За молодой женой было крупное приданое, которое Абрикосов тут же вложил в дело, а также бесценные для торговли семейные связи: старый купец, как какой-нибудь средневековый феодал, использовал женитьбу своих детей для укрепления династии. Алексей Иванович стал в этом смысле выгодным пополнением семьи. Например, старшая дочь Мусатова была замужем за одним из братьев Поповых, известных чаеторговцев — и талантливому управленцу Абрикосову доверили руководить их компанией, оборот которой в разы превышал его собственный. Поповы и Абрикосовы сохранили тесные связи на долгие годы: в конце XIX века их усилиями произошла революция в поставках чая в Россию — его стали доставлять через Одессу, по морю, а не по устоявшемуся чайному пути через Кяхту.
Абрикосов, по воспоминаниям родных, старался как можно больше делать своими руками и вникать в каждый аспект своего предприятия. Уже в 1850-х он стал купцом 1-й гильдии. Собственную семью он строил так, как подобало дельцам того времени: был строгим отцом, внимательно направляющим по собственным стопам многочисленных отпрысков — всего Агриппина Александровна родила ему 22 ребёнка. В 1872 году предприятие Абрикосова стало таким, каким мы знаем его по бесчисленным красочным фантикам и коробкам: оно полностью перешло к сыновьям Алексея Ивановича. «А. И. Абрикосова сыновья», производившие на тот момент больше 500 тонн сладостей в год, открыли десятки розничных магазинов в Москве, Петербурге и по всей стране, выиграли три главных приза на Всероссийских выставках и сделали отцовскую фирму поставщиком императорского двора.
Абрикосов, по воспоминаниям родных, старался как можно больше делать своими руками и вникать в каждый аспект своего предприятия. Уже в 1850-х он стал купцом 1-й гильдии. Собственную семью он строил так, как подобало дельцам того времени: был строгим отцом, внимательно направляющим по собственным стопам многочисленных отпрысков — всего Агриппина Александровна родила ему 22 ребёнка. В 1872 году предприятие Абрикосова стало таким, каким мы знаем его по бесчисленным красочным фантикам и коробкам: оно полностью перешло к сыновьям Алексея Ивановича. «А. И. Абрикосова сыновья», производившие на тот момент больше 500 тонн сладостей в год, открыли десятки розничных магазинов в Москве, Петербурге и по всей стране, выиграли три главных приза на Всероссийских выставках и сделали отцовскую фирму поставщиком императорского двора.
Сам Абрикосов не отошёл от дел, а занялся более сложными вещами: страховыми обществами и банками. Крупнейшие российские магнаты считали его выскочкой, но вряд ли отрицали пользу, которую он приносил российской торговле: кредиты помогали спасаться от разорения в том числе фирмам его конкурентов, а их сыновья посещали коммерческую академию, в которой он, так и не завершивший собственное обучение, был председателем попечительского совета.
Не без основания пишут, что его наследие в образовании сохранилось до наших дней: проект начатой им модернизации Академии в итоге поспособствовал созданию Московского коммерческого института, первой высшей школы такого профиля в России, позже названной в честь марксиста Плеханова. Абрикосов оставил след и в облике сегодняшних городов: построенные по его заказу особняки и фабричные здания стоят по сей день. А в фундаменте его кондитерской империи лежала любовь людей к сладкому — простая радость, которую дарили абрикосовские продукты.
Не без основания пишут, что его наследие в образовании сохранилось до наших дней: проект начатой им модернизации Академии в итоге поспособствовал созданию Московского коммерческого института, первой высшей школы такого профиля в России, позже названной в честь марксиста Плеханова. Абрикосов оставил след и в облике сегодняшних городов: построенные по его заказу особняки и фабричные здания стоят по сей день. А в фундаменте его кондитерской империи лежала любовь людей к сладкому — простая радость, которую дарили абрикосовские продукты.
«И ещё — самое-то главное! — за ужином будет "удивление", у Абрикосова отец закажет, гостей дивить. К этому все привыкли, знают, что будет "удивление", а какое — не угадать», — писал Иван Шмелёв, вспоминая праздники своего детства. «Удивлениями» называли диковинные сладости — например, марципан, изображающий обычные, несладкие блюда вроде отбивных котлет с горошком — сделанные на заказ к особому случаю.
Кондитерские лавки Абрикосовых могли выполнить самые разные запросы: на другой праздник в детстве писателя подали на сладкое «по заказу от Абрикосова, вылитый из цветных леденцов душистых, в разноцветном мороженом, светящийся изнутри — живой “Кремль”! Все хвалили отменное мастерство. Отец и говорит: Ну, вот вам и “удивление”».
Кондитерские лавки Абрикосовых могли выполнить самые разные запросы: на другой праздник в детстве писателя подали на сладкое «по заказу от Абрикосова, вылитый из цветных леденцов душистых, в разноцветном мороженом, светящийся изнутри — живой “Кремль”! Все хвалили отменное мастерство. Отец и говорит: Ну, вот вам и “удивление”».
Уже к концу 1870-х годов, о которых говорится в романе «Лето Господне», абрикосовские сладости всех сортов были привычной частью любого застолья, визита или домашнего чаепития — а в последующие десятилетия их популярность лишь росла. Ассортимент расширялся с каждым годом: сыновья следили за новыми технологиями, модернизировали старые фабрики и открывали новые, с самым современным оборудованием, запускали новые линейки товаров — например, делали собственные сладкие воды, торговали чаем, кофе и какао — а также выкупали производство менее успешных конкурентов. Они внимательно следили за тенденциями в культуре: всем запомнился их роскошный павильон на Всероссийской Художественно-Промышленной Выставке 1882 года — резной и расписной терем, выполненный в русском стиле, который тогда только входил в моду.
Важной частью предприятия Абрикосовых оставались разнообразные «удивления»: они предоставляли их в качестве рекламы популярным в то время общественным объединениям и сообществам по интересам. Журнал «Автомобилист», рассказывая в 1910 году об открытии Московского автомобильного общества, передавал, что «перед обедом обществом был получен от «Т-ва А. И. Абрикосова сыновей» (владельцев крупной кондитерской фабрики) торт, изображавший шоссейную дорогу, по которой едет прекрасно выполненный серебряный автомобиль». Уточнялось, что дорога была сделана из шоколада, а автомобиль был несъедобен — зато наполнен ромом.
Именно у Абрикосова появились такие известные до сих пор конфеты, как «Раковые шейки» и «Гусиные лапки» — но большинство популярных наименований того времени исчезли, когда предприятие отняли у владельцев и переименовали. Хотя некоторые старинные рецепты сохранились, повторить их непросто: ингредиенты в то время отличались от сегодняшних, да и сами термины в них могут обозначать совсем не то же, что сейчас. Зато несложно оценить, насколько впечатляющей у Абрикосовых была рекламная часть дела: сохранилось множество рекламных проспектов, объявлений и, главное, упаковок от их продукции.
Узорчатые коробки-жестянки с адресами фирменных магазинов, с билибинскими богатырями, или такие, в которые покупатель сам набирал разных «конфектов» — на них крупно стояла фамилия производителя и реяли три имперских орла, свидетельствуя о победах на промышленных выставках; знаменитая продолговатая коробка с маковой соломкой, ставшая стереотипной коробкой для ниток и домашних мелочей для целого поколения россиян; роскошные подарочные коробки, обитые оборчатой тканью, кожей, бархатом или плюшем; бесконечное разнообразие сюжетов на фантиках и «этикетах»: на упаковке от шоколадки или на вложенной в неё карточки могли оказаться достопримечательности Москвы, экзотические животные, сюжеты из русских сказок или детских книг («Робинзон Крузо» и «Война грибов», например, были наименованиями товаров), комические зарисовки с забавными стихами, изображения дальних стран и знаменитых путешествий, а также животные — как экзотические, так и вполне знакомые. Дети могли узнать латинские названия бабочек среднерусской возвышенности, взрослые — подобрать в подарок упаковку с картинкой, подходящей по теме: на плитке шоколада или коробке конфет могли оказаться играющие дети, отдыхающее семейство или даже джентльмены, курящие сигары где-то в жаркой стране. В начале Второй Отечественной (так тогда называли Первую мировую), следуя за патриотическими настроениями в обществе, Абрикосовы выпускали конфеты, на фантиках которых изображались герои войны. К Рождеству фирма предлагала «богатый выбор картонажей» — бумажных украшений для ёлки.
Узорчатые коробки-жестянки с адресами фирменных магазинов, с билибинскими богатырями, или такие, в которые покупатель сам набирал разных «конфектов» — на них крупно стояла фамилия производителя и реяли три имперских орла, свидетельствуя о победах на промышленных выставках; знаменитая продолговатая коробка с маковой соломкой, ставшая стереотипной коробкой для ниток и домашних мелочей для целого поколения россиян; роскошные подарочные коробки, обитые оборчатой тканью, кожей, бархатом или плюшем; бесконечное разнообразие сюжетов на фантиках и «этикетах»: на упаковке от шоколадки или на вложенной в неё карточки могли оказаться достопримечательности Москвы, экзотические животные, сюжеты из русских сказок или детских книг («Робинзон Крузо» и «Война грибов», например, были наименованиями товаров), комические зарисовки с забавными стихами, изображения дальних стран и знаменитых путешествий, а также животные — как экзотические, так и вполне знакомые. Дети могли узнать латинские названия бабочек среднерусской возвышенности, взрослые — подобрать в подарок упаковку с картинкой, подходящей по теме: на плитке шоколада или коробке конфет могли оказаться играющие дети, отдыхающее семейство или даже джентльмены, курящие сигары где-то в жаркой стране. В начале Второй Отечественной (так тогда называли Первую мировую), следуя за патриотическими настроениями в обществе, Абрикосовы выпускали конфеты, на фантиках которых изображались герои войны. К Рождеству фирма предлагала «богатый выбор картонажей» — бумажных украшений для ёлки.
Живописец Михаил Шемякин, внук Алексея Абрикосова, а по материнской линии — потомок фабриканта Шемякина, выпускавшего жестянки для сладостей, создал немало абрикосовских этикеток, теперь украшающих музеи. Заказывали их дизайн и более известным художникам: братьям Васнецовым, Евгению Лансере, Константину Сомову. А для «Рыцарского» шоколада картинку со всадником в плаще нарисовал Василий Кандинский — тогда ещё начинающий художник, тоже приходившийся родственником Абрикосовым: они успели породниться со многими купеческими и дворянскими династиями.
"Шоколад Extra". Рекламный плакат для товарищества Абрикосовых. Художник В.В. Кандинский. Российская империя. 1898 год.
К концу жизни фабриканта семья Абрикосовых, начавшаяся с Алексея и Агриппины, насчитывала более 80 человек. Глава семьи, заработавший чин статского советника, а значит — и потомственное дворянство, вместе с супругой покоился в фамильном склепе на кладбище Алексеевского монастыря — того, в котором они в самом начале семейной жизни молились о первенце.
При жизни Алексей Иванович Абрикосов, как и полагалось предпринимателям того времени, немало жертвовал на благотворительность: обеспечивал госпитали ещё во время Крымской войны, финансировал воссоздание старых церквей. Работники его фабрики, как считалось, трудились в очень хороших условиях для того времени: получали хорошее жильё и достойное жалование (часть — не деньгами, жетонами, которые можно было обменять на сладости в одной из лавок компании).
Агриппина Александровна, лично вырастившая десятки детей и внуков и нескольких потерявшая, немало сделала для московских матерей: на её деньги был открыт бесплатный родильный приют, а после её смерти родственники, как она завещала, пожертвовали в городской бюджет 100 тысяч рублей — на сегодняшние деньги более 230 миллионов — на открытие большого и современного родильного дома, названного в честь Абрикосовой. Он проработал больше века и закрылся лишь в 2010-х годах, но на его территории сохранился музей, напоминающий об основательнице.
При жизни Алексей Иванович Абрикосов, как и полагалось предпринимателям того времени, немало жертвовал на благотворительность: обеспечивал госпитали ещё во время Крымской войны, финансировал воссоздание старых церквей. Работники его фабрики, как считалось, трудились в очень хороших условиях для того времени: получали хорошее жильё и достойное жалование (часть — не деньгами, жетонами, которые можно было обменять на сладости в одной из лавок компании).
Агриппина Александровна, лично вырастившая десятки детей и внуков и нескольких потерявшая, немало сделала для московских матерей: на её деньги был открыт бесплатный родильный приют, а после её смерти родственники, как она завещала, пожертвовали в городской бюджет 100 тысяч рублей — на сегодняшние деньги более 230 миллионов — на открытие большого и современного родильного дома, названного в честь Абрикосовой. Он проработал больше века и закрылся лишь в 2010-х годах, но на его территории сохранился музей, напоминающий об основательнице.
После отмены частной собственности в 1917 году предприятие Абрикосовых, как и «Эйнем», их конкурентов, отобрали в пользу государства и назвали в честь революционера-азербайджанца Бабаева, который погиб в уличных боях неподалёку от фабрики. Примечательно, что Бабаев тоже был похоронен на некрополе Алексеевского монастыря — и его могила, как и родовая усыпальница Абрикосовых, была разрушена, когда уничтожали монастырь. Во время нэпа, в 1920-е, одного из потомков Алексея Ивановича ненадолго наняли управляющим на фабрику имени Бабаева — налаживать производство сладостей по абрикосовским рецептам, но под новой маркой.
Многочисленные Абрикосовы рассеялись по свету. Многие оказались в эмиграции, другие остались в СССР: кто-то из них пострадал от репрессий, кто-то стал крупным медиком, кто-то — учёным и Нобелевским лауреатом, а кто-то — известным киноактёром.
Многочисленные Абрикосовы рассеялись по свету. Многие оказались в эмиграции, другие остались в СССР: кто-то из них пострадал от репрессий, кто-то стал крупным медиком, кто-то — учёным и Нобелевским лауреатом, а кто-то — известным киноактёром.
Материал создан контент-цехом ЛЛ
Автор: Степан Костецкий
Редактор: Марк Братчиков-Погребисский
Дизайн и вёрстка: Полина Желнова
Изображения: Nano Banana.
Автор: Степан Костецкий
Редактор: Марк Братчиков-Погребисский
Дизайн и вёрстка: Полина Желнова
Изображения: Nano Banana.